Tag: Государственный суд - ru.RUP - правовые, бухгалтерские и бизнес новости Эстонии https://ru.rup.ee Sat, 08 Oct 2022 01:13:13 +0300 ru.RUP - правовые, бухгалтерские и бизнес новости Эстонии ru-ru Вышел в свет обзор практики Государственного суда по делам, связанным с квартирной собственностью https://ru.rup.ee/novosti/pravo/vyshel-v-svet-obzor-praktiki-gosudarstvennogo-suda-po-delam-sviazannym-s-kvartirnoi-sobstvennostiu https://ru.rup.ee/novosti/pravo/vyshel-v-svet-obzor-praktiki-gosudarstvennogo-suda-po-delam-sviazannym-s-kvartirnoi-sobstvennostiu Вышел обзор практики Государственного суда по делам о квартирной собственности
Недавно был опубликован обзор делопроизводства Государственного суда по делам, связанным с квартирной собственностью и квартирными товариществами. В обзор вошли материалы, касающиеся 19 решений и постановлений, вынесенных Государственным судом после 1 января 2018 года.

1 января 2018 года вступил в силу новый закон о квартирной собственности и квартирных товариществах. Обзор сосредотачивается на решениях Государственного суда, касавшихся внедрения в жизнь положений нового закона.

Эти судебные случаи рассматривают, в частности, вопросы, касающиеся использования квартирной собственности, находящейся в совместном владении, прав и обязанностей владельца, несения хозяйственных расходов, залогового права и др.

Всего в обзор вошли 19 решений и постановлений Государственного суда, которые были вынесены до 30 июня 2021 года. Обзор будет пополняться материалами новых дел.

С обзором на эстонском языке можно ознакомиться здесь.

]]>
pavel@rup.ee (Pavel) Право Tue, 24 Aug 2021 10:56:01 +0300
Вознаграждение члену правления должно быть разумным https://ru.rup.ee/master-klass/voznagrazhdenie-chlenu-pravleniia-dolzhno-byt-razumnym https://ru.rup.ee/master-klass/voznagrazhdenie-chlenu-pravleniia-dolzhno-byt-razumnym Мартина Прооса, юрист

В решении, принятом 3 октября 2018 года по делу № 22-15-18186, Государственный суд пояснил возможности выплаты вознаграждения членам правления коммерческого товарищества задним числом и право совета по изменению своего прежнего решения.

Осенью 2015 года два бывших члена правления акционерного общества обратились в суд, чтобы задним числом получить возмещение за время, когда они исполняли обязанности членов правления. В период, когда они входили в состав правления акционерного общества, вознаграждение им не выплачивалось. После того, как в акционерном обществе сменились члены совета, на новый срок члены правления не избирались. Через несколько месяцев после освобождения от занимаемой должности бывшие члены правления предъявили новому совету решение предыдущего совета, в соответствии с которым им следовало выплатить задним числом за все годы пребывания в составе правления 2500 евро в год, если они не будут заново избраны в правление. Затем новые члены совета решили не выплачивать вознаграждение членам правления. В числе прочего члены совета подозревают, что первое решение было подделано, поскольку оно было предъявлено через несколько месяцев после того, как члены правления не были переизбраны. Кроме этого, совет решил, что предыдущим решением на коммерческое товарищество были возложены необоснованно большие обязательства.

Точка зрения Государственного суда

По мнению Государственного суда, обычно предполагается, что член правления, не являющийся пайщиком или акционером, имеет право получить вознаграждение за свою деятельность. Было бы неразумно, если бы лицо согласилось управлять коммерческим товариществом, пайщиком которого оно не является, и нести возлагаемую на члена правления ответственность без какого-либо вознаграждения от коммерческого товарищества.Коллегия решила, что само по себе не запрещено назначать вознаграждение члену правления задним числом. 

Коллегия пояснила, что, в соответствии с частью 1 статьи 314 Коммерческого кодекса (далее – Кодекс), размер и порядок выплаты вознаграждения члена правления определяются решением совета. Соглашение о вознаграждении может быть зафиксировано в заключаемом с членом правления служебном договоре, причем, в соответствии с частью 1 статьи 314 Кодекса, волеизъявление в части размера и порядка выплаты вознаграждения от имени акционерного общества имеет право высказать совет. При этом в пакет вознаграждения членов правления могут входить разные компоненты.

В части 1 статьи 108 Обязательственно-правового закона установлено, что, если должник нарушит обязанность выплаты денег, кредитор имеет право потребовать его выполнения. Государственный суд считает, что совет может менять свои решения, но решением совета нельзя в одностороннем порядке изменить уже возникшее долговое обязательство. Если в тот момент, когда совет принял новое решение о невыплате назначенного истцам вознаграждения, денежные обязательства уже возникли в соответствии с частью 1 статьи 108 Обязательственно-правового закона, совет акционерного общества не может избавиться от них односторонним решением (то есть только волеизъявлением акционерного общества).

Коллегия также пояснила, что заявление акционерного общества, которое было представлено в ходе судебного производства и которым было отменено решение о выплате вознаграждения, не имеет правовых последствий, поскольку регулирующие отмену сделки положения не применяются к решениям органа юридического лица. Если решение органа юридического лица имеет недочеты, то через суд можно признать его недействительным или определить его ничтожность.

Кроме того, Государственный суд разъяснил в решении применение части 3 статьи 314 Кодекса. Указанное положение предполагает, что, если финансовое положение акционерного общества значительно ухудшится и дальнейшая выплата назначенного члену правления или оговоренного с ним вознаграждения либо дальнейшее предоставление прочих льгот было бы крайне несправедливым в отношении акционерного общества, акционерное общество может потребовать уменьшения вознаграждения и прочих льгот. По мнению коллегии, часть 3 статьи 314 Кодекса применяется также в том случае, когда члену правления было задним числом определено вознаграждение, которое явно не соответствует его вкладу и финансовому положению акционерного общества. Подобная трактовка защищает акционерное общество в ситуации, когда задним числом принимается решение о назначении члену правления вознаграждения или иной льготы, явно не соответствующей задачам члена правления или финансовым возможностям акционерного общества.

Тем самым акционерное общество имеет право требовать уменьшения назначенного члену правления вознаграждения, если оно считает, что назначенные задним числом вознаграждения крайне несправедливы. Поскольку в упомянутом положении Кодекса уменьшение вознаграждения установлено как право требования, а не как одностороннее диспозитивное право, для невыплаты или уменьшения вознаграждения акционерное общество должно подать требование против члена правления. Если член правления не согласится с уменьшением вознаграждения, акционерное общество может обратиться в суд и потребовать, чтобы суд обязал члена правления дать волеизъявление (согласие) на уменьшение вознаграждения.

Коллегия отметила, что, если совет назначает члену правления вознаграждение или иную льготу, которая явно не соответствует задачам члена правления, акционерное общество может потребовать возмещения ущерба членами совета, которые приняли подобное решение.

При определении порядка оплаты услуг члена правления, а также при определении размера вознаграждения и прочих льгот и при заключении договоров с членами правления члены совета должны обеспечить такое положение, при котором выплачиваемые членам правления суммы разумно соответствовали бы задачам членов правления и финансовому положению акционерного общества. Члены совета, которые определяют выплачиваемое членам правления вознаграждение вразрез вышесказанному, нарушают свою обязанность прилежания.

]]>
olga@rup.ee (Olga Zvjagintseva) Мастер-класс Wed, 26 May 2021 13:04:06 +0300
Ответственность собственников квартир https://ru.rup.ee/stati-zhurnala/otvetstvennost-sobstvennikov-kvartir https://ru.rup.ee/stati-zhurnala/otvetstvennost-sobstvennikov-kvartir Грете-Кай Теэяэр, адвокат; Михкель Гавер присяжный адвокат, Advokaadibüroo GAVER

В марте текущего года Государственный суд принял два решения, в которых подробно, но с разных точек зрения рассматриваются вопросы разграничения ответственности собственников квартир и квартирных товариществ.

В то время как решение Коллегии по уголовным делам № 4-20-1553 от 10 марта 2021 года касалось возможной ответственности собственников квартир за проступок, решение Коллегии по гражданским делам от 19 марта 2021 года в первую очередь затрагивало вопрос возможной обязательственно-правовой ответственности собственников квартир. Поскольку мы как адвокаты часто наблюдаем общее заблуждение о том, что собственники квартир не считают реальной свою ответственность за недостатки и дефекты в местах общественного пользования многоквартирного дома, то считаем целесообразным разъяснить возможную ответственность собственников квартир в свете недавних решений Государственного суда.

Ответственность за проступок

Спор, разрешенный Коллегией Государственного суда по уголовным делам 10 марта 2021 года, начался с того, что орган местного самоуправления решил наказать человека штрафом в соответствии с частью 1 статьи 134 Строительного кодекса. Это положение предусматривает штраф за нарушение требований к строению.

В ходе производства по делу о проступке лицо, ведущее судебное производство, установило, что на одном городском участке недвижимости стоит ветхое подсобное здание, которое представляет опасность для окружающей среды, для людей, которые могут оказаться поблизости, для самого собственника строения и его имущества, – то есть не соответствует требованиям Строительного кодекса. Лицо, ведущее производство, установило, что, поскольку данный человек является долевым сособственником недвижимости и подсобного здания, он как сособственник не выполнил при эксплуатации и содержании здания требований, вытекающих из закона, и, таким образом, совершил проступок, подпадающий под действие части 1 статьи 134 Строительного кодекса. Для ясности следует отметить, что из рассматриваемого решения не ясно, был ли наложен штраф и на других долевых сособственников недвижимости или только на данное лицо.

Лицо обжаловало решение и потребовало его отмены, а также прекращения производства по делу о проступке, ссылаясь в частности на тот факт, что согласно части 2 статьи 34 Закона о квартирной собственности и квартирных товариществах собственники квартир управляют предметом части общей долевой собственности квартирной собственности посредством квартирных товариществ и что, исходя из вышесказанного, у него как у собственника квартиры отсутствует самостоятельная обязанность поддерживать идеальную долю недвижимости в надлежащем состоянии – собственники квартир несут ответственность за содержание в порядке находящихся на недвижимости строений только через квартирное товарищество.

В кассационной жалобе, поданной в Государственный суд, лицо опиралось также на часть 3 статьи 34 Закона о квартирной собственности и квартирных товариществах, в соответствии с которой лицо, имеющее против всех собственников квартир требование, вытекающее из квартирной собственности, для которой закон предписывает солидарную обязанность, должно подать его против квартирного товарищества. Лицо решило, что после разделения недвижимости на квартирные собственности и создания квартирного товарищества от него не требуется обеспечивать соответствие многоквартирного дома и подсобных строений требованиям и что оно не несет ответственности за возможное нарушение этих требований.

Коллегия не согласилась с мнением лица на том основании, что согласно пункту 4 части 1 статьи 19 Строительного кодекса собственник должен обеспечить соответствие строения, строительства и эксплуатации строения требованиям, вытекающим из нормативно-правовых актов, включая обслуживание и безопасность эксплуатации строения.

Суд пояснил, что, исходя из вышеизложенного, субъектом обязанностей, вытекающих из Строительного кодекса, в первую очередь является собственник, то есть лицо, которому принадлежит участок под строением, и что общая долевая собственность является одним из видов собственности. В заключение Коллегия заняла конкретную позицию: поскольку на основании части 1 статьи 134 Строительного кодекса обязанный субъект является собственником квартиры, наказание собственника квартиры за нарушение требований Строительного кодекса не исключается.

Данное решение по понятным причинам может вызвать опасения у всех собственников квартир, поскольку из него, по сути, следует, что любое лицо, владеющее квартирной собственностью, автоматически несет ответственность за состояние строений на участке и может быть оштрафовано, если строение, строительство или эксплуатация строения не соответствуют требованиям, вытекающим из нормативно-правовых актов.

Стоит подчеркнуть, что в обязанности долевого сособственника входит не только обеспечение содержания строения в порядке и безопасности его эксплуатации, но и обязанность обеспечивать, например, соответствие строения планировке или условиям проектирования, наличие разрешений на строительство и эксплуатацию, подачу необходимых уведомлений и сообщений и так далее. Таким образом, в случае нарушения обязанностей, которые в обычной практике, то есть фактически выполняются квартирным товариществом, собственник квартиры на самом деле не защищен от негативных последствий, и невыполнение этих обязанностей может повлечь за собой санкции для каждого собственника квартиры.

В свете анализируемого решения можно посоветовать каждому собственнику квартиры в будущем внимательнее следить за тем, чтобы управление недвижимостью, находящейся в общей долевой собственности, соответствовало закону и чтобы проблемы, связанные с предметом общей долевой собственности, решались быстро и эффективно, поскольку все это напрямую касается собственника квартиры.

Гражданско-правовая ответственность

Как и в случае с решением, рассмотренным выше, решение Коллегии по гражданским делам Государственного суда от 19 марта 2021 года было продиктовано обычной жизненной ситуацией. А именно, одному собственнику квартиры (собственник квартиры X) был причинен ущерб из-за разрыва возвратной трубы в ванной комнате другого собственника квартиры (собственник квартиры Y), в результате чего горячая вода потекла из квартиры Y в квартиру X. Страховщик сначала возместил X понесенный ущерб, а затем предъявил иск Y о возмещении ущерба в отношении суммы, выплаченной X. Страховщик пришел к выводу, что Y несет ответственность за ущерб, причиненный X, и поэтому должен возместить страховщику ущерб, понесенный последним в результате выплаты компенсации X. Хотя на первый взгляд может показаться, что это довольно обычный, а потому не очень сложный спор, Государственный суд пояснил, что для правильного подхода к делу необходимо проверить некоторые нюансы, которые могут повлиять на окончательное решение спора.

Коллегия пояснила, что если один из собственников квартиры нарушил свои обязанности и несет ответственность за нарушение, собственник поврежденной квартиры может потребовать возмещения убытков от другого собственника квартиры, если ущерб был причинен другой квартирой, а также если ущерб исходил из предмета общей долевой собственности, поскольку собственник квартиры как долевой сособственник обязан сделать так, чтобы предмет общей долевой собственности находился в таком состоянии, чтобы никому не наносить ущерба.

Суд обосновал вышеизложенное тем, что вытекающая из пункта 1 части 1 статьи 31 Закона о квартирной собственности и квартирных товариществах обязанность собственника квартиры сохранять долю совместной собственности означает, в первую очередь, запрет на нанесение ущерба или повреждение предмета общей долевой собственности, но в то же время включает в себя обязанность следить за состоянием предмета общей долевой собственности, находящейся в пределах частной собственности, и безотлагательно уведомлять квартирное товарищество о повреждении или опасности повреждения предмета общей долевой собственности. Следовательно, собственник квартиры может нести ответственность за ущерб, возникший в результате негативного воздействия как его личных вещей, так и предметов общей долевой собственности, если ущерб возник в результате нарушения его обязанностей, и он несет ответственность за нарушение.

Между тем, Коллегия решила, что ответственность собственников квартир за нарушение своих обязанностей не исключает возможной ответственности квартирного товарищества за нарушение своих обязанностей, если будет установлено, что квартирное товарищество нарушило какую-либо обязанность, связанную с управлением предмета части общей долевой собственности квартирных собственностей и выполняемую собственниками квартир через квартирное товарищество. Таким образом, Коллегия постановила, что ущерб мог быть причинен в результате нарушения обязанностей квартирного товарищества, а не собственника квартиры.

Обязанность, нарушенная квартирным товариществом, которую имел в виду Государственный суд, может быть в первую очередь выполняемой через квартирное товарищество совместной обязанностью собственников квартир по обеспечению содержания, ремонта и сохранности здания, разделенного на квартирные владения, а также сохранению и поддержанию здания в определенном собственниками квартир состоянии.

Суд третьей инстанции постановил, что в ситуации, когда собственнику поврежденной квартиры причинен ущерб от предмета части общей долевой собственности квартирных собственностей, и при этом ни один собственник квартиры или квартирное товарищество не нарушили свои обязанности, собственник поврежденной квартиры все же может требовать возмещения убытков от квартирного товарищества. Суд обосновал вышесказанное тем, что, поскольку выгода, связанная с предметом общей долевой собственности, принадлежит совместно долевым сособственникам, и они совместно управляют рисками, связанными с общей долевой собственностью, они также несут ущерб, обусловленный реализацией рисков, связанных с общей долевой собственностью.

Из анализируемого решения следует, что выявление лица, ответственного за ущерб, причиненный одной квартирой и отрицательно повлиявший на другую квартиру, может быть непростым, и ответственность могут нести как один собственник квартиры, так и собственники квартир совместно, и последнее действует независимо от того, нарушил ли кто-нибудь из них наложенные на него обязанности или нет.

Резюме

Вытекающая из рассмотренных решений мораль для каждого собственника квартиры такова: интересуйтесь состоянием предметов и оборудования, находящихся в общей долевой собственности многоквартирного дома, незамедлительно сообщайте квартирному товариществу о любых повреждениях или угрозе повреждения предмета общей долевой собственности и делайте все от вас зависящее, чтобы решить проблему. В противном случае собственник квартиры тоже может нести ответственность за ущерб, причиненный предметами и оборудованием, находящимися в общей долевой собственности.

]]>
olga@rup.ee (Olga Zvjagintseva) Статьи журнала Thu, 20 May 2021 16:08:32 +0300
Критерии квалификации строителей должны быть установлены в постановлении министра https://ru.rup.ee/novosti/pravo/kriterii-kvalifikatcii-stroitelei-dolzhny-byt-ukazany-v-postanovlenii-ministra https://ru.rup.ee/novosti/pravo/kriterii-kvalifikatcii-stroitelei-dolzhny-byt-ukazany-v-postanovlenii-ministra Все выданные в строительной сфере свидетельства о квалификации останутся в силе до истечения срока действия

Пленум Государственного суда в понедельник признал антиконституционной ситуацию, в которой министр экономики и инфраструктуры не установил требования к образованию и опыту работы компетентных в строительной сфере лиц, а предоставил это решение совету по профессиональной квалификации.

Рассматривался случай, в котором дорожный строитель добивался квалификации дипломированного дорожного инженера 7. Комиссия по квалификации отказала ему, поскольку уровень образования не соответствовал установленным советом по профессиональной квалификации критериям.

Административный и окружной суды не удовлетворили жалобу строителя, но у административной коллегии Государственногосуда возникли подозрения, что права жалобщика были ограничены антиконституционным образом.

Пленум Государственного суда решил, что в соответствии со Строительным кодексом требования к квалификации в сфере строительства следовало утвердить постановлением министра экономики и инфраструктуры, отсутствие этого постановления противоречит Конституции.

По оценке пленума, подобная ситуация нарушает свободу выбора профессии и предпринимательства жалобщика, поскольку Строительный кодекс разрешает занимать часть связанных со строительством профессий только при наличии основанной на образовании и опыте работы квалификации или иного сертификата компетенции. Это ограничение оправдано сопутствующими деятельности в этих сферах рисками для жизни, здоровья, имущества человека и окружающей среды.

Поэтому министру следует максимально быстро ввести требования к образованию и опыту работы, которые позволят предоставлять квалификацию в сфере строительства. Государственный суд подчеркнул, что Строительный кодекс не позволяет министру передавать эти полномочия органам системы квалификации.

Все выданные в строительной сфере свидетельства о квалификации останутся в силе до истечения срока действия, но незавершенные производства по присвоению квалификации могут быть завершены только после того, как вступит в силу постановление министра. Ходатайство жалобщика следует после этого незамедлительно рассмотреть вновь.

]]>
olga@rup.ee (Olga Zvjagintseva) Право Tue, 18 May 2021 10:06:46 +0300
Проверка электронной почты работника https://ru.rup.ee/master-klass/proverka-elektronnoi-pochty-rabotnika https://ru.rup.ee/master-klass/proverka-elektronnoi-pochty-rabotnika Кайса Лумисте, адвокат; Михкель Гавер, присяжный адвокат, Advokaadibüroo GAVER

Государственный суд вынес 3 марта 2021 года решение по уголовному делу 1-17-2359, в котором, в числе прочего, рассматривалось право работодателя или доверителя на проверку электронных писем, полученных и отправленных работником или поверенным.

Кроме того, Государственный суд кратко рассмотрел вопросы, связанные со сроком давности по возмещению ущерба членом правления.

Обстоятельства решения

Согласно этому решению, члену правления компании было предъявлено обвинение по статье 217 Уголовного кодекса2 – злоупотребление доверием, которое заключалось в том, что в качестве члена правления он вступал в сделки, экономически необоснованные для компании и в интересах другого предприятия.

В частности, обвиняемый входил в состав правления паевого товарищества Tarmeko Pehmemööbel (далее - Tarmeko), в качестве представителя которого он совершил несколько сделок с находящимся под его влиянием паевым товариществом Decotex Trade (далее - Decotex). Например, обвиняемый покупал у Decotex по цене выше рыночной оборудование, необходимое для изготовления мебели, что за несколько лет нанесло Tarmeko ущерб, превышающий 100 000 евро. Кроме того, обвиняемый не заключил экономически целесообразный договор с английской компанией, вместо этого передав контакты последней предприятию Decotex, которое затем заключило договор с иностранной компанией и перепродала по более высокой цене приобретенные материалы компании Tarmeko. Это нанесло Tarmeko ущерб в размере почти 6000 евро. Обвиняемый также причинил Tarmeko материальный ущерб на сумму более 100 000 евро тем, что продавал компании Decotex произведенные в Tarmeko подушки ниже себестоимости, а компания Decotex, в свою очередь, продавала их конечному покупателю по более высокой цене.

Ясно, что обвиняемый, будучи лично связан с Decotex, нарушил стандарты поведения, вытекающие из его обязанности проявлять осторожность и лояльность как члену правления. Суды тоже согласились с этим, указав на обязанность члена правления действовать с должной осмотрительностью, вытекающую из части 1 статьи 187 Коммерческого кодекса, и на вытекающую из статьи 35 Закона об Общей части гражданского права обязанность действовать с должной осмотрительностью и лояльностью к юридическому лицу, обычно ожидаемую от члена органа управления.

По мнению судов, преступление, совершенное членом правления, являлось злоупотреблением доверием: обвиняемый злоупотребил своим законным правом распоряжаться имуществом Tarmeko, незаконно воспользовавшись правом Tarmeko брать на себя обязанности и нарушив свою обязанность соблюдать его имущественные интересы. Таким образом, было установлено, что член правления не только нарушил свои частноправовые обязанности от имени юридического лица, но его действия также соответствовали признакам уголовного преступления.

В случае этого решения вопрос заключался не столько в том, совершило ли лицо указанные действия, сколько в том, являются ли электронные письма, полученные на рабочий почтовый ящик обвиняемого и отправленные с него ведущему производство лицу, допустимым доказательством. В частности, компания Tarmeko предоставила обвиняемому ноутбук и адрес электронной почты для выполнения обязанностей члена правления. Когда компания Tarmeko заподозрила, что член правления мог нарушить обязанность проявлять осторожность, переписка обвиняемого была проверена в части, касающейся подозрений в совершении преступления. Помимо этого компания Tarmeko распечатала письма, имевшиеся в электронном почтовом ящике, и передала их ведущему судебное производство лицу, приложив их к заявлению о преступлении вместе с ноутбуком, которым пользовался обвиняемый.

Допустимость доказательств

Выводы, на которых был основан приговор, в значительной степени базировались на электронных письмах – на них ссылались как уездный, так и окружной суд, поэтому обвиняемый подал кассационную жалобу в Государственный суд. Обвиняемый решил, что, поскольку электронные письма были получены без его согласия, они представляют собой недопустимые доказательства по смыслу части 2 статьи 63 Уголовно-процессуального кодекса. Согласно этому положению, доказательства, которые были получены в результате уголовного преступления или нарушения основных прав, не могут быть использованы для доказательства фактов уголовного судопроизводства. Обвиняемый решил, что суды низшей инстанции не обосновали, по какому правовому основанию компания Tarmeko могла получить доступ к данным электронной почты обвиняемого.

Государственный суд сначала объяснил в целом, что при принятии решения о допустимости доказательств в каждом отдельном случае необходимо учитывать, можно ли выявить процессуальные ошибки при получении доказательств, какое влияние эти лица оказывают на лицо, являющееся объектом процессуального действия, и как конкретное свидетельство влияет на решение. Государственный суд пояснил, что не любое нарушение процессуального права при получении доказательств неизбежно ведет к недопустимости доказательств, процедура сбора доказательств должна быть существенно нарушена . Например, доказательство может быть отклонено, если нарушены основные принципы уголовного судопроизводства (например, доказательства получены путем угроз человеку) или основные права человека (например, допрашиваемому не сообщается о его правах и обязанностях). Кроме того, доказательство может быть недопустимым даже в случае незначительного нарушения процессуальных прав, если это делается неоднократно и намеренно.

Иногда электронные письма можно читать без согласия работника

Государственный суд сослался в своем решении на то, что в рассматриваемом случае электронные письма были взяты не с физического носителя, принадлежащего обвиняемому, а из учетной записи электронной почты, предоставленной ему для служебного пользования. Государственный суд согласился с окружным судом в том, что в некоторых случаях работодатель или доверитель могут читать электронные письма, связанные с выполнением рабочих задач, без согласия работника, особенно если есть основания подозревать, что работник совершил преступление. Однако работодатель или доверитель должны четко разделять служебную и частную переписку, поскольку чтение последней запрещено.

Кроме того, Государственный суд указал на то, что при чтении электронной почты работника также должен соблюдаться Закон о защите персональных данных, поскольку электронные письма содержат персональные данные по смыслу упомянутого закона. Государственный суд отметил, что ознакомление с персональными данными и их дальнейшая обработка – это обработка персональных данных, для которой требуется законное основание. В рассматриваемом случае, по мнению Государственного суда, наличие законного основания имелось, так как у компании Tarmeko была веская заинтересованность в проверке выполнения обвиняемым официальных обязанностей, вытекающих из закона и заключенного с ним договора, что перевешивает нарушение права обвиняемого на неприкосновенность частной жизни. Аналогичный принцип следует из Общего регламента о защите персональных данных, в соответствии с которым обработка персональных данных без согласия субъекта данных считается законной, в частности, при оправданном интересе ответственного обработчика или третьего лица, за исключением случаев, когда интересы или основные права и свободы субъекта данных перевешивают такой интерес. В этом случае персональные данные следует защищать.

Это означает, что иногда у работодателя может быть законное основание для доступа к электронной почте работника. Если работодатель подозревает, что работник совершил должностное нарушение или даже виновное деяние, он впоследствии должен иметь возможность доказать наличие такого подозрения, то есть наличие законного основания для проверки электронной почты работника.

Срок давности требования о возмещении ущерба может составлять десять лет

Согласно решению суда, компания Tarmeko также подала гражданский иск против обвиняемого, требуя компенсации за ущерб, причиненный компании. Было установлено, что в результате поведения ответчика компания Tarmeko недополучила доход в объеме, в котором компания Decotex извлекла выгоду из сделок.

В связи с гражданским иском был рассмотрен вопрос о сроке давности требования о возмещении ущерба, предъявляемого компанией члену правления, то есть, применяется ли часть 3 статьи 187 Коммерческого кодекса или часть 4 статьи 146 Закона об Общей части гражданского права. Если в Коммерческом кодексе установлено, что срок исковой давности для требования, предъявляемому члену правления, составляет пять лет, то Законом об Общей части гражданского права предусмотрено, что срок давности требования, вытекающего из сделки, составляет десять лет, если обязанное лицо умышленно нарушило свои обязанности.

Государственный суд пояснил, что правовые отношения между членом правления и компанией, как правило, вытекают из договора поручения, и к ним применяют не только Коммерческий кодекс, но и положения Обязательственно-правового закона, регулирующие договор поручения. Таким образом, применяется также срок давности, вытекающий из части 4 статьи 146 Закона об Общей части гражданского права. Такую позицию Государственный суд занимал и ранее.

В то же время Государственный суд уточнил, что умышленное нарушение, предусмотренное в части 4 статьи 146 Закона об Общей части гражданского права, должно быть таким, чтобы его можно было рассматривать как умышленное действие против принятой практики, то есть лицо добивается противоправных последствий и намеренно действует вопреки принятой практике. Государственный суд объяснил в своем решении следующее: «В отношениях между членом правления и компанией такое умышленное действие против принятой практики является, прежде всего, умышленным нарушением обязанности лояльности и причинением ущерба, если член правления не сообщал о конфликте интересов лицам, контролирующим его деятельность. Компания не может рассчитывать на десятилетний срок давности, если лица, контролирующие деятельность члена правления, знали о конфликте интересов».

Кроме того, интересно отметить, что ранее Гражданская коллегия Государственного суда указывала на то, что часть 4 статьи 146 Закона об Общей части гражданского права не применяется к сроку давности требования о возмещении ущерба, поданного против члена правления акционерного общества. Общее собрание Государственного суда изменило данную точку зрения и отметило, что срок давности, вытекающий из данного закона, может применяться к сроку давности требования о возмещении ущерба, предъявляемому члену правления как паевого товарищества, так и акционерного общества. Особенно, если член правления имел широкие возможности скрыть свои злоупотребления в течение срока его полномочий, и поэтому преднамеренное нарушение его обязанностей обнаруживается только после того, как член правления покидает должность и/ или компания становится неплатежеспособной. Кроме того, десятилетний срок давности может применяться и в том случае, если умышленное действие против принятой практики соответствует, среди прочего, характеристикам уголовного преступления.

В заключение

Согласно мнению Государственного суда, работник должен учитывать тот факт, что при соблюдении определенных условий работодатель может проверять электронные письма, отправленные с учетной записи служебной электронной почты, без согласия работника. Однако при необходимости работодатель должен иметь возможность обосновать наличие правовой основы для такой проверки. Несмотря на вышесказанное, работодатель не может обрабатывать электронные письма, не связанные с выполнением рабочих задач.

Члены правления компаний могут принять к сведению, что в определенных случаях срок давности предъявления компанией требования о возмещении убытков к члену правления может истекать только через десять лет вместо пяти, особенно если член правления преднамеренно нарушает свои обязанности.

]]>
olga@rup.ee (Olga Zvjagintseva) Мастер-класс Fri, 16 Apr 2021 12:33:41 +0300
Хоровод вокруг санации https://ru.rup.ee/stati-zhurnala/khorovod-vokrug-sanatcii https://ru.rup.ee/stati-zhurnala/khorovod-vokrug-sanatcii  Михкель Гавер присяжный адвокат; Яана Линдметс, юрист; Advokaadibüroo GAVER

Цель санации – спасти компанию в момент временных финансовых проблем, поддержать ее работу и сделать дальнейшую деятельность устойчивой. Проще говоря, санация позволяет реорганизовать требования кредиторов и таким образом избежать банкротства.

Решение Государственного суда № 2-16-2060 от 16 декабря 2020 года касалось именно санации. Главный вопрос в данном судебном деле заключался в том, может ли суд утвердить программу санации, которая изначально не была принята как таковая, в ситуации, когда часть требований кредиторов, настроенных против утверждения программы санации, была передана новому кредитору, желающему проголосовать за принятие программы?

Важность протокола голосования

Государственный суд пояснил, что, согласно Закону о санации, программа принимается путем голосования на собрании или без проведения собрания, но результаты голосования должны быть занесены в протокол голосования (далее также – протокол).

Фиксация результатов голосования кредиторов важна для того, чтобы впоследствии суд мог установить, было ли подано необходимое количество голосов в пользу программы санации и не были ли нарушены права кредиторов.

Протокол и письменные мнения кредиторов, являющиеся его неотъемлемой частью, должны отражать голоса кредиторов на момент голосования. Поэтому внесение поправок в протокол задним числом невозможно, даже если кредитор или его преемник изменили свою позицию после голосования.

Учет голосов, не занесенных в протокол, или позиций кредитора, измененных после голосования, поставит под угрозу нерушимость и ясность права. Следовательно, при утверждении программы санации суд не может принимать во внимание голоса (мнения кредиторов), поданные или измененные после составления протокола голосования, поскольку у него нет возможности проверить, соответствовало ли принятие программы санации установленному в законе порядку.

Точка зрения Государственного суда

Закон о санации не позволяет вносить в ходе производства поправки в представленную суду программу санации, суд не может устанавливать срок для внесения изменений в программу или представления новой программы, поскольку срок представления программы в суд составляет не более 60 дней. В связи с этим Государственный суд предложил решить спорный вопрос путем составления плана деятельности.

А именно: текущая санация может быть прекращена, и заявитель может представить новую программу санации в рамках новой санации.

С другой стороны, Государственный суд признал, что можно продолжить текущую санацию, если заявитель не желает вносить существенных изменений в меры, предусмотренные программой санации, и большинство кредиторов желают ее утвердить.

Коллегия решила, что в ситуации, когда некоторые из кредиторов, первоначально голосовавшие против утверждения программы санации, уступили свои требования новым кредиторам, которые хотят проголосовать за утверждение этой программы, нет необходимости инициировать новую санацию или представлять новую программу санации. В данном случае речь идет не об изменении самой программы, а только о правопреемстве кредиторов.

Государственный суд подтвердил свою предыдущую практику: если бы программу нельзя было позднее расширить новыми или изначально не вошедшими в программу требованиями, поскольку их полное выполнение может сорвать цель санации, то это не соответствовало бы логике санации.
Кроме того, основным целям санации не будет соответствовать ситуация, когда санация потерпит неудачу, поскольку из-за уступки требований протокол голосования больше не будет отражать точку зрения большинства кредиторов, и это, в свою очередь, не позволит кредиторам принять программу санации.

Коллегия подчеркнула, что в процессе санации важно обеспечить защиту интересов кредиторов, и игнорирование того факта, что экономические отношения кредиторов и заинтересованность в продолжении деятельности реорганизуемого общества существенно изменились, не соответствовало бы этому принципу.

Интересы кредиторов надо учитывать

Наконец, Государственный суд отметил, что, хотя санация помогает компании, испытывающей финансовые затруднения, необходимо также уважать интересы кредиторов и действовать быстро.

В противном случае интересы кредиторов, которые не получили платежи, предусмотренные программой санации, и чьи права в исполнительном производстве и процедурах банкротства в отношении предприятия ограничены, не будут защищены, а компания не достигнет цели санации. Следовательно, затягивание санации не в интересах ни одной из сторон.

Описанное решение Государственного суда резюмировало его предыдущую практику и мнение в отношении общих принципов и целей санации и помогло прояснить процедуру принятия программы санации правопреемниками кредиторов. Таким образом, это решение является хорошим средством как для определения основных принципов санации, так и для решения проблемы, которая может возникнуть в ходе конкретной санации.

]]>
olga@rup.ee (Olga Zvjagintseva) Статьи журнала Fri, 19 Mar 2021 14:12:41 +0200
Оферта с низкой ценой https://ru.rup.ee/master-klass/oferta-s-nizkoi-tcenoi https://ru.rup.ee/master-klass/oferta-s-nizkoi-tcenoi Михкель Гавер, присяжный адвокат; Яана Линдметс, юрист, Advokaadibüroo GAVER

Ранее в судебной практике Эстонии существовала устоявшаяся позиция, согласно которой оферты с низкой ценой не допускались. Это означает, что оферты ниже себестоимости не акцептировались, и в качестве обоснования низкой цены не рассматривалось даже использование оферентом перекрестного субсидирования.

Низкая цена и отклонение оферты не всегда идут рука об руку

Государственный суд вынес 4 ноября 2020 года решение по административному делу № 3-20-924, в котором он опроверг позиции, принятые судами прежде, и выразил мнение, что оферта с низкой ценой не обязательно означает ее аннулирования. Кроме того, Государственный суд разъяснил правила ценообразования в государственных тендерах, понятие необоснованно низкой цены и механизмы ее проверки, а также вопросы отклонения оферты.

Дело началось с тендера, организованного Riigi Kinnisvara Aktsiaselts (далее - RKAS). Согласно документам тендера, критерием оценки оферты была наименьшая цена. Объяснения выигравшего тендер паевого товарищества в части низкой цены оферты показались заказчику убедительными: а именно, низкая цена, предложенная выигравшим тендер паевым товариществом, была обусловлена использованием новой программы оптимизации.

Тем не менее, выигравшая тендер оферта была оспорена. С момента подачи возражения в арбитражную комиссию по государственным закупкам и до разбирательства в Верховном суде паевое товарищество, оспаривающее решение по тендеру, придерживалось мнения, что RKAS должны были усомниться в обоснованности цены выигравшей оферты и провести проверку. Во-вторых, объяснения выигравшего тендер оферента в части низкой цены оферты были настолько общими, что организатор тендера не мог на их основании убедиться в обоснованности низкой цены.

Арбитражная комиссия по государственным закупкам полностью удовлетворила возражение и признала решение RKAS недействительным. RKAS оспорило решение арбитражной комиссии в административном суде, но жалоба была отклонена. RKAS подало апелляционную жалобу, которую окружной суд удовлетворил. Окружной суд постановил, что RKAS действовало правильно и что более эффективная и экономичная организация предлагаемой услуги была допустимым оправданием низкой стоимости оферты. В то же время RKAS имеет право оценивать оферту с учетом, например, предыдущего положительного опыта при заказе услуги у оферента. Оферту не следует рассматривать как оферту с неоправданно низкой ценой только потому, что она существенно отличается от других оферт. Прежде всего, необходимо оценить обоснованность и убедительность объяснений относительно возможности предоставления услуги.

Заявитель не согласился с таким ходом дела и подал кассационную жалобу в Государственный суд, в значительной степени полагаясь на свои предыдущие аргументы. Административная коллегия Государственного суда удовлетворила кассационную жалобу и направила ее в окружной суд на новое рассмотрение. Как же Государственный суд решил этот вопрос и в чем заключалась новизна позиции суда?

При разрешении дела Государственный суд руководствовался директивами Европейского парламента и Законом о государственных закупках и определил основные цели в области государственных закупок:

  • защитить оферента от произвола закупающей организации при отклонении оферты;
  • гарантировать закупающей организации право оценивать риски, связанные с заключением договора поставок;
  • не заключать договор поставок на экономически неразумных условиях, которые приводят к неисполнению договора; обеспечить равное отношение к оферентам и избегать искажения конкуренции.

Неоправданно низкая цена

В связи с обоснованием низкой цены оферты Государственный суд указал на часть 7 статьи 115 Закона о государственных закупках, который содержит список обстоятельств, которые могут оправдать низкую цену оферты. При этом список не является исчерпывающим. В данном деле победитель тендера объяснил, что при составлении оферты он принимает во внимание ежемесячную плату за весь свой портфель, затем ежемесячную плату за договор и конкретное здание. Государственный суд решил, что такое объяснение указывает на возможность перекрестного субсидирования.

В данном случае Государственный суд выразил новую позицию в юридической практике: одним из основных методов определения заниженной оферты является сравнение цены и экономической стоимости оферты, но, тем не менее, нет причин рассматривать любую оферту, цена которой ниже себестоимости, как оферту с необоснованно низкой ценой. Перекрестное субсидирование в целом не запрещено (за исключением определенных секторов, где это явно запрещено законом, например, в соответствии с Законом об общественном транспорте и Законом о рынке электроэнергии, или где такое требование изложено в условиях конкретного государственного тендера). В противном случае мы имели бы дело вмешательства государства или единицы местного самоуправления в деятельность компании и запретом на определенное поведение в хозяйственной и профессиональной деятельности.

Государственный суд признал, что «неоправданно низкая стоимость» является неопределенным юридическим понятием, и сослался на свое предыдущее решение, в котором разъяснялось, что директивы о тендерах не уточняют, когда именно стоимость оферты является необоснованно низкой, а также не устанавливают методов для определения этого. Поэтому определение понятию должно дать само государство-член Европейского союза, а точнее - закупающая организация, действуя при этом объективно и недискриминационно.

Государственный суд указал на некоторые случаи, когда цену оферты все же следует считать необоснованно низкой. Во-первых, оферта отклоняется на основании части 9 статьи 115 Закона о государственных закупках, если закупающая организация обнаружит, что необоснованно низкая цена оферты обусловлена несоблюдением положений экологического, социального или трудового законодательства при выполнении договора поставок. Кроме того, в ситуациях, когда существует серьезный риск того, что договор не будет выполнен или в случаях, когда оферент сможет выполнить договор только благодаря преимуществу, полученному в результате правового нарушения. Необоснованно заниженной считается также оферта, если она основана на явно ошибочной калькуляции или ложном ожидании того, что цена договора будет увеличена в будущем в результате противозаконного изменения, и если заключение договора на основании оферты явно исказит конкуренцию.

Проверка обоснованности цены оферты

Коллегия согласилась с высказанной ранее позицией судов о том, что закупающая организация может проверять обоснованность цены оферты даже после решения о признании оферты выигравшей. Как правило, это все же следует делать раньше, но для закупающей организации разумно и соответствует принципу процедурной экономии иметь возможность исправить свою возможную ошибку, проверив стоимость не дожидаясь завершения процедуры оспаривания.

Если у закупающей организации возникает подозрение, что цена оферты обоснованно низкая, она должна дать оференту возможность объяснить и доказать, как была сформирована оферта. В то же время закупающая организация не должна слепо доверять ответу на запрос о разъяснениях. Это означает, что оферент должен предоставить конкретные данные оферты, чтобы обосновать ее цену.

Заключение

Из рассмотренного дела можно сделать вывод, что не все оферты с низкой ценой автоматически являются необоснованными. В отсутствии запрета на перекрестное субсидирование оферты с низкой ценой, как правило, разрешены. Государственный суд сформулировал следующие исключения:

Оферта с низкой ценой запрещена, если:

  • заключение договора поставок на ее основании нарушит конкуренцию;
  • закупающая организация устанавливает, что неоправданно низкая цена оферты связана с несоблюдением положений экологического, социального или трудового законодательства;
  • существует серьезный риск невыполнения договора, заключенного на основании оферты с низкой ценой, оферент ошибся в калькуляции;
  • оферент предполагает, что цену договора в будущем можно будет противоправно повысить.

Если у закупающей организации возникнет подозрение, что цена оферты необоснованно занижена, должна быть проведена дополнительная проверка, в ходе которой закупающая организация должна рассмотреть, оправдана ли низкая цена оферты. В то же время, оферент по-прежнему обязан доказать и обосновать обстоятельства, связанные с ценой оферты. Только в том случае, если на основании объяснений оферента закупающая организация решит, что низкая цена действительно не оправдана, она должна отклонить оферту. В противном случае закупающая организация может объявить оферту успешной и заключить с победителем договор поставок. Поэтому для заключения договора поставок необходима активная работа обеих сторон.

]]>
olga@rup.ee (Olga Zvjagintseva) Мастер-класс Fri, 05 Mar 2021 13:36:17 +0200
Приватность личных данных https://ru.rup.ee/stati-zhurnala/privatnost-lichnykh-dannykh https://ru.rup.ee/stati-zhurnala/privatnost-lichnykh-dannykh Кайза Лумисте юрист, Михкель Гавер присяжный адвокат, Advokaadibüroo GAVER

В октябре Государственный суд вынес два судебных решения, которые, на первый взгляд, кажутся разными. В первом случае был рассмотрен вопрос о праве акционера на информацию, а во втором – можно ли устанавливать на стенах многоквартирного дома видеокамеры, фиксирующие деятельность жителей дома, и если можно, то каким образом.

Оба решения касаются информации и способов ее получения или сбора. Независимо от специфики решений, приведенные в них позиции также могут быть интересны читателю, который не является акционером или собственником квартиры, то есть не соприкасается с данными темами в повседневной жизни.

АКЦИОНЕР ДОЛЖЕН БЫТЬ В КУРСЕ ДЕЛ

Государственный суд вынес 19 октября 2020 года решение по гражданскому делу № 2-18-13213, которое касалось права акционера запрашивать информацию об акционерном обществе. Согласно решению суда, акционер Farmi Piimatööstus AS (далее Farmi или акционерное общество) подал правлению акционерного общества информационный запрос с целью проверки документов. Целью информационного запроса была проверка правильности консолидированного отчета за хозяйственный год, утверждаемого общим собранием акционерного общества. Однако правление отказалось предоставить информацию, сославшись на тот факт, что запрос слишком обременителен для акционерного общества.

На общем собрании или вне его

В своем решении Государственный суд отклонил несколько заявлений акционерного общества о том, почему акционеру не следует предоставлять запрошенную им информацию. Принципы, изложенные в решении, могут представлять особый интерес для миноритарных акционеров, которые часто не получают данные о деятельности компании и не знают, как и какую информацию они имеют право запрашивать. Хотя решение по большей части исходит из конкретного казуса, то есть Государственный суд в первую очередь затронул вопросы о документах, которые акционер запросил у акционерного общества в конкретном случае, все же из него вытекают более общие принципы, которым необходимо следовать при подаче информационного запроса.

Во-первых, Государственный суд отметил, что акционеру предоставляется право запрашивать сведения об акционерном обществе в соответствии с частью 1 статьи 287 Коммерческого кодекса, согласно которой акционер имеет право получать информацию о деятельности компании на общем собрании акционеров. Эта часть как раз и стала одной из причин, на которую сослалось правление акционерного общества, отказав в выдаче документов.

А именно, акционер хотел увидеть десятки документов, на сбор и отражение которых потребовались бы дни. Акционерное общество указало на то, что в соответствии с Коммерческим кодексом акционеры имеют право получать информацию на общем собрании, которое, однако, длилось недостаточно долго, чтобы представить все документы, запрошенные акционером. Государственный суд сослался на тот факт, что право акционера на получение данных в конкретном случае также вытекает из устава компании, в котором говорится, что акционер имеет право получать от правления информацию о деятельности и знакомиться с документами акционерного общества.

Таким образом, согласно уставу, акционер может получать информацию и вне общего собрания. Следовательно, отказ Farmi предоставить сведения на основании Коммерческого кодекса был необоснованным. В соответствии с принципом, на который ссылается Государственный суд, важно, чтобы акционер, прежде чем запрашивать информацию, выяснил, расширяет ли устав акционерного общества в какой-либо степени право акционера на получение данных в сравнении с законом, чтобы убедиться в объеме права на получение информации и способе ее получения.

Государственный суд пояснил, что, если в уставе не приведен порядок или место для представления документов, при определении порядка ознакомления с документами применяется статья 1016 Обязательственно-правового закона, в соответствии с которой предмет должен быть представлен или возможность ознакомления с документом должна быть обеспечена в месте нахождения предмета либо документа. На самом деле это можно осуществить посредством электронных средств связи, но при этом не обязательно акционеры должны иметь возможность их копировать или скачивать.

Если секрет, то обоснуй

Что касается содержания и характера запрошенных данных, Государственный суд подтвердил свою предыдущую позицию в отношении права пайщиков на информацию, теперь распространяя ее на акционеров: хотя закон не ограничивает, какие сведения акционер имеет право запрашивать у компании, это не означает, что акционер может запрашивать у акционерного общества в порядке информационного запроса все что угодно.

Государственный суд отметил в своем решении, что целью информационного запроса акционера является, в частности, получение данных о финансовом положении коммерческого товарищества. Получение сведений об экономической ситуации, а также ее оценка важны для акционера, чтобы понять, успешны его вложения или нет.

В рассматриваемом судебном решении акционер, среди прочего, запросил информацию о договорных партнерах и договорных отношениях акционерного общества. Акционерное общество отказалось предоставить информацию на том основании, что договоры предусматривают обязательство конфиденциальности. Государственный суд пояснил, что, несмотря на обязательство о конфиденциальности, акционер имеет право получать информацию об основных обстоятельствах договоров, заключенных акционерным обществом, но право на получение информации может быть ограничено необходимостью защиты персональных данных или коммерческой тайны. Суд подчеркнул: если информация не предоставляется акционеру на том основании, что она является коммерческой тайной, отказ в предоставлении информации всегда должен быть обоснован.

В данном решении Государственный суд подтвердил свою предыдущую точку зрения, согласно которой акционер также может иметь право получать сведения не только о деятельности коммерческого товарищества, но и о его отношениях с клиентами и поставщиками или о правовых и деловых отношениях с компаниями, связанными с коммерческим товариществом. Кроме того, миноритарный акционер материнской компании может иметь право на получение информации о дочерних предприятиях, в частности о деятельности дочернего предприятия, которое прямо или косвенно связано с материнской компанией.

Предположения и оценки раскрывать не нужно

Между тем, Государственный суд добавил, что вышеуказанное не дает акционеру автоматически права проверять документы дочерних предприятий, если это слишком обременительно для материнской компании.

Например, если документы находятся у дочернего предприятия, и материнской компании было бы явно неуместно их запрашивать и показывать акционерам. В то же время самостоятельное основание для ознакомления с документами дочерних предприятий могут дать статьи 1015 и 1016 Обязательственно-правового закона, для применения которых акционер должен указать наличие оправданного интереса в проверке документов.

В решении суда были более конкретно затронуты касающиеся Farmi сведения и документы, с которыми акционер пожелал ознакомиться, но в отношении которых Государственный суд согласился с мнением акционерного общества отказать в предоставлении информации. Например, суд отметил, что акционерное общество не обязано предоставлять информацию, если она касается предположений, оценок или прогнозов , а также данные о внутренней организации труда в акционерном обществе либо причину, по которой сложилась та или иная фактическая ситуация (например, почему отчет за хозяйственный год был представлен в Коммерческий регистр с опозданием).

Таким образом, согласно решению Государственного суда, правление акционерного общества должно принимать решение по каждому запрошенному документу о том, необходима ли содержащаяся в нем информация для осуществления прав акционеров, то есть поможет ли она акционеру оценить финансовое положение акционерного общества. Однако мы рекомендуем акционерам не стесняться запрашивать информацию о деятельности акционерного общества, если она им необходима для принятия решений о своих инвестициях.

УСТАНОВКА ВИДЕОКАМЕРЫ В МНОГОКВАРТИРНОМ ДОМЕ

Государственный суд 29 октября 2020 года вынес решение по гражданскому делу № 2-18-11279, в котором проанализировал заявление квартирного товарищества против одного собственника квартиры о снятии установленных им камер видеонаблюдения.

Спор между сторонами возник, когда в 2017 году один из собственников квартиры установил видеокамеры на несущих стенах и в подъезде многоквартирного дома для обеспечения собственной безопасности и защиты своего имущества. Однако другие собственники квартир были обеспокоены тем, что камеры незаконно обрабатывали их персональные данные. Таким образом, общее собрание квартирного товарищества большинством голосов решило, что они не согласны с установкой видеокамер, и собственник квартиры должен их демонтировать. Однако собственник квартиры, установивший камеры, не согласился с этим, поэтому квартирное товарищество обратилось в уездный суд.

Камеры фиксируют действия всех людей

В своем решении Государственный суд рассмотрел вопрос о том, что может делать собственник квартиры без согласия других собственников квартир. В соответствии с частью 2 статьи 30 Закона о квартирной собственности и квартирных товариществах, собственник квартиры имеет право использовать объект совместной собственности согласно его назначению. Это означает, что если использование совместной собственности выходит за рамки этой цели, совладельцу необходимо согласие других собственников квартир. В то время как окружной суд признал, что установка видеокамер в целях безопасности является использованием совместной собственности по назначению, Государственный суд с этим не согласился.

А именно, Государственный суд решил, что установка видеокамер таким образом, чтобы камеры могли снимать происходящее на совместной собственности, не является использованием объекта совместной собственности по назначению.  Прежде всего, потому, что установленные камеры фиксируют деятельность всех остальных собственников квартир на совместной собственности.

Государственный суд отметил, что, если в целях обеспечения безопасности один из собственников квартир желает установить камеры, фиксирующие происходящее на совместной собственности, он может предложить другим собственникам квартир принять соответствующее решение.

Порядок утверждается на собрании

Помимо вышесказанного, Государственный суд постановил, что установка камер на совместной собственности может быть обычным управлением совместной собственностью, которое решается большинством голосов, но также может представлять собой изменение хозяйственного назначения объекта совместной собственности, что требует договоренности собственников квартир, то есть согласия всех собственников квартир. Эти две ситуации сложно различить.

Государственный суд отметил, что, если установка камер видеонаблюдения в меньшей степени нарушает права собственников квартир, для их установки может быть достаточно большинства голосов собственников квартир. Установка камер может в меньшей степени ущемлять права собственников квартир, например, если камеры устанавливает само квартирное товарищество и следит, чтобы видеоматериалы с камер передавались исключительно для установления личности виновного в правонарушениях или других нарушениях. Однако отсутствие четкого порядка использования видеоматериалов может более серьезно нарушить право собственников квартир на неприкосновенность частной жизни, и в этом случае может потребоваться договоренность между собственниками квартир.

Позиция Государственного суда в отношении установки камер видеонаблюдения, безусловно, может быть расширена на другие вопросы, возникающие у собственников квартир в отношении использования совместной собственности. В случае сомнений в том, выходит ли деятельность собственника квартиры за рамки обычного использования совместной собственности по назначению, мы однозначно рекомендуем решать вопросы на общем собрании собственников квартир, чтобы в дальнейшем избежать ненужных споров.

]]>
olga@rup.ee (Olga Zvjagintseva) Статьи журнала Tue, 22 Dec 2020 13:35:07 +0200
В споре по итогам тендера Государственный суд встал на сторону EAS https://ru.rup.ee/novosti/pravo/v-spore-po-itogam-tendera-gosudarstvennyi-sud-vstal-na-storonu-eas https://ru.rup.ee/novosti/pravo/v-spore-po-itogam-tendera-gosudarstvennyi-sud-vstal-na-storonu-eas Государственный суд в своем решении пояснил также общие принципы оценки оферт (предложений) и границы судебного контроля

Государственный суд не удовлетворил жалобу фирмы Alfa-Omega Communications OÜ на решение Фонда развития предпринимательства (Ettevõtluse Arendamise Sihtasutus, далее - EAS), в соответствии с которым победителем конкурса государственных закупок было признано конкурирующее предприятие.

Государственный суд в своем решении пояснил также общие принципы оценки оферт (предложений) и границы судебного контроля.

EAS в январе этого года организовал тендер на оказание услуг пресс-службы Центра развития туризма максимальным объемом в 800 000 евро.

Из оферт шести участников конкурса EAS в мае этого год признал успешным проект Idea PR OÜ, оценив его в 80,84 пункта, из которых 40 пунктов получила необходимая по условиям конкурса творческая разработка. Компания Alfa-Omega Communications получила 74 пункта, творческая разработка получила всего 14 пунктов.

Компания Alfa-Omega Communications оспорила решение EAS сначала в арбитражной комиссии по государственным закупкам (VAKO) и позднее в суде.

]]>
olga@rup.ee (Olga Zvjagintseva) Право Fri, 11 Dec 2020 15:16:47 +0200
Осторожно, скрытая запись! https://ru.rup.ee/stati-zhurnala/ostorozhno-skrytaia-zapis https://ru.rup.ee/stati-zhurnala/ostorozhno-skrytaia-zapis Мартин Кирсипуу, адвокат, Advokaadibüroo Priit Palmiste

Часто задается вопрос: можно ли записывать телефонный разговор и нужно ли уведомлять об этом собеседника? В обществе укореняется заблуждение, что запись разговоров подобным образом недопустима и что такая деятельность наказуема в уголовном порядке. Итак, можно ли делать это без разрешения, а потом использовать запись в качестве доказательства в судебном разбирательстве?

 

Дело Керт Кинго

Здесь уместно проанализировать так называемое дело бывшего министра внешней торговли и информационных технологий Керт Кинго. В частности, ее обвинили в том, что она скрыто записала частный разговор со своим работодателем и отправила запись в отдел внутреннего контроля и генеральному директору. Ее работодатель, Налогово-таможенный департамент, уволил Кинго на этом основании. В свою очередь, она обосновала скрытую запись разговора тем, что хотела доказать травлю на работе. Административная коллегия Государственного суда 6 июня 2019 года приняла принципиальное решение по этому вопросу, в котором разъяснила правовую основу и допустимость скрытой записи разговора.

В личных целях или нет?

Все проблемы связаны с допустимостью и защитой обработки персональных данных. Эта область регулируется на национальном уровне Законом о защите персональных данных, который в значительной степени базируется на директиве Европейского союза 95/46 / EC (Директива о защите данных, далее – директива).

Статья 3 директивы предусматривает, что директива применяется к полностью или частично автоматизированной обработке персональных данных и к неавтоматизированной обработке таких данных. В свете директивы и упомянутого выше закона запись разговора на мобильный телефон считается автоматизированной обработкой персональных данных.

При этом важно, что закон не применяется, если персональные данные обрабатываются физическим лицом в личных целях. В данном случае гражданин хотел доказать записью наличие травли на работе, и запись была передана соответствующим лицам. Таким образом, человек не обрабатывал данные в личных целях. В результате деятельность Кинго попала под действие закона и директивы.

Государственный суд констатировал: Европейский суд признал, что защита персональных данных распространяется также на лиц, выполняющих государственные задачи. Другими словами, информация, оценки и заключения, предоставленные должностными лицами, также должны рассматриваться как персональные данные, попадающие под охрану законом.

Оправданный интерес

Поскольку Кинго записала частный разговор с работодателем, а затем отправила запись в отдел внутреннего контроля и генеральному директору, по смыслу закона это является обработкой персональных данных. Таким образом, Кинго является обработчиком персональных данных, а другие лица, участвовавшие в разговоре, – субъектами данных. Работник отдела внутреннего контроля и генеральный директор являлись третьими сторонами, поскольку они не считаются обработчиками данных или субъектами данных.

Директива предусматривает три совокупных условия для оценки законности обработки персональных данных:

  • Обработка персональных данных должна осуществляться в интересах обработчика данных.
  • Обработка персональных данных должна быть необходима для реализации оправданных интересов.
  • Такие интересы не должны перевешиваться основными правами и свободами субъекта данных.

Перечисленные условия означают, что лицо, обрабатывающее данные, должно иметь оправданный интерес, который может быть реализован.

Записью разговора Кинго хотела доказать руководству предполагаемую травлю на работе. Государственный суд заявил, что Кинго нужна была запись именно для того, чтобы эффективно оспорить неравенство и унижающее достоинство обращение на работе и, при необходимости, получить судебную защиту, предусмотренную Конституцией.

Травля, угрозы, шантаж

Поскольку травлю на работе, как правило, трудно доказать, зачастую доказательством может стать именно запись разговора, из которой такие факты становятся известны.  То же самое относится к доказыванию таких действий, как вымогательство, угрозы или мошенничество.

В гражданском судопроизводстве очень сложно доказать документально, например, факт травли или угрозы. Если вы спросите у того человека, который вас травит или вам угрожает, согласие на запись разговора, очевидно, что он будет вести себя иначе. Кинго хотела лишь доказать, что на работе ее именно травили. Следовательно, у нее была насущная необходимость доказать властям свои обвинения в травле.

Среди прочего, Государственный суд заявил, что при оценке оправданного интереса не имеет значения, был ли в конечном итоге реализован этот интерес обработчика персональных данных. Дело в том, что во время обработки персональных данных установить этот факт не представляется возможным. Тем самым в подобных случаях директива может предоставить право на выполнение записи, если интересы лица, выполняющего запись, перевешивают интересы и права сторон.

Публикация записи

Отдельный вопрос касается публикации записи. Кинго передала запись только отделу внутреннего контроля и генеральному директору, который участвовал в расследовании травли на работе. Хотя, если бы Кинго опубликовала запись в социальных сетях для неопределенной группы лиц, ситуация могла бы быть иной.

Запись в данном случае была предоставлена лицам, выполняющим контрольную функцию, с целью доказать факт травли и последующего прекращения подобных действий. В случае неопределенной группы лиц законно возникнет вопрос о том, какой интерес может иметь такое опубликование информации. Оно не обеспечит человеку защиту от травли.

Позиция Государственного суда

В заключение Государственный суд постановил, что при скрытой записи частного разговора и при передаче этой записи Кинго могла опираться на директиву, поскольку ее оправданный интерес и необходимость доказать травлю на работе перевешивают право субъектов данных на неприкосновенность частной жизни.

Кроме того, возник вопрос о доказательственном элементе такой записи. Закон о гражданском судопроизводстве разрешает представление доказательств в виде записи, содержащей информацию, которая, в свою очередь, подтверждает вынесенные в суде обвинения – например, об угрозах или мошенничестве. Однако важно знать, что никакие доказательства не имеют заранее определенной силы.

Суд должен поставить в решении свою оценку записи как соответствующему доказательству. Если запись раскрывает важные и решающие для судебного разбирательства обстоятельства, нет объективных причин, по которым суд не должен принимать во внимание эти доказательства.

Запись собственного телефонного разговора

Однако случается и так, что следственные органы обвиняют людей в совершении скрытой записи. А именно, в одном случае следователь утверждал, что скрытая запись является частной оперативно-розыскной деятельностью. Здесь важно указать, что человек записал разговор, в котором он участвовал и в котором собеседник угрожал ему. Таким образом, основной целью человека было получить доказательства того, что ему угрожали.

Согласно части 1 статьи 137 Уголовного кодекса слежка за другим лицом с целью сбора данных о нем, осуществляемая лицом, не имеющим законного права на проведение оперативно-розыскной деятельности, наказывается денежным взысканием или тюремным заключением на срок до трех лет. Таким образом, следственный орган заявил, что выполнение скрытой записи является уголовным преступлением.

На мой взгляд, это опять же недоразумение и неверное толкование закона. Ключевым термином для оперативно-розыскной деятельности является скрытое наблюдение. Однако Государственный суд решил эту проблему так: запись своей беседы или своего телефонного разговора не может рассматриваться как оперативно-розыскная деятельность, поскольку это не может происходить тайно и скрытно.

Следовательно, если лицо участвовало в разговоре и получало информацию непосредственно из этого разговора, данный процесс не может быть оперативно-розыскной деятельностью, даже если запись осуществлялась скрыто. Следственный орган был вынужден также закрыть производство по вышеуказанному делу в последней инстанции за отсутствием состава преступления.

Заключение

Следует подчеркнуть, что скрытая запись разговора не является запрещенной деятельностью. Это может быть неэтичным или даже предосудительным действием, но закон прямо его не запрещает. Вопрос возникнет тогда, когда вы захотите использовать эту запись. Если имеющаяся в записи информация подтверждает преступление или иное правонарушение, совершенное в отношении вас, то предоставление такой информации в следственный орган или суд оправдано. Загрузка же такой записи в социальные сети может быть неоправданной и неэффективной для защиты ваших прав.

Кроме того, важно, чтобы вы принимали непосредственное участие в разговоре. Если вы записываете разговоры других людей, в которых вы не участвовали, это может быть незаконной или оперативно-розыскной деятельностью. Цель записи должна заключаться в том, чтобы доказать, что ваши права были нарушены, а не в раскрытии частной жизни других лиц.

Хотелось бы отметить, что доказательство определенных фактов в судебном заседании может быть очень трудным без записи разговоров. Поэтому используйте такую запись с умом исключительно для защиты своих прав.

]]>
olga@rup.ee (Olga Zvjagintseva) Статьи журнала Fri, 20 Nov 2020 15:12:25 +0200